Неточные совпадения
Я несколько раз утверждал, что весь этот вопрос возможно излагать новичкам не иначе как в самом конце, когда уж он убежден в
системе, когда уже развит и направлен
человек.
Каждый раз, когда он думал о большевиках, — большевизм олицетворялся пред ним в лице коренастого, спокойного Степана Кутузова. За границей существовал основоположник этого учения, но Самгин все еще продолжал называть учение это фантастической
системой фраз, а Владимира Ленина мог представить себе только как интеллигента, книжника, озлобленного лишением права жить на родине, и скорее голосом, чем реальным
человеком.
Но, разбудив свое самолюбие, он задумался: что тянет его к
человеку именно этой «
системы фраз»?
Но он уже чувствовал себя перенасыщенным, утомленным обилием знания
людей, и ему казалось, что пришла пора крепко оформить все, что он видел, слышал, пережил, в свою, оригинальную
систему.
«
Человек — это
система фраз, не более того. Конурки бога, — я глупо сказал. Глупо. Но еще глупее московский бог в рубахе. И — почему сны в Орле приятнее снов в Петербурге? Ясно, что все эти пошлости необходимы
людям лишь для того, чтоб каждый мог отличить себя от других. В сущности — это мошенничество».
Но вообще он был доволен своим местом среди
людей, уже привык вращаться в определенной атмосфере, вжился в нее, хорошо, — как ему казалось, — понимал все «
системы фраз» и был уверен, что уже не встретит в жизни своей еще одного Бориса Варавку, который заставит его играть унизительные роли.
Разговорам ее о религии он не придавал значения, считая это «
системой фраз»; украшаясь этими фразами, Марина скрывает в их необычности что-то более значительное, настоящее свое оружие самозащиты; в силу этого оружия она верит, и этой верой объясняется ее спокойное отношение к действительности, властное — к
людям. Но — каково же это оружие?
Самгин утверждался в своем взгляде:
человек есть
система фраз; иногда он замечал, что этот взгляд освещает не всего
человека, но ведь «нет правила без исключений».
Это были
люди, ограниченные определенной
системой фраз, их возглавлял Кутузов, и заранее можно было знать, что́ каждый из них скажет по тому или иному данному поводу.
Она тоже является как будто результатом поверхностной, механической деятельности разума и даже не способна к работе организации фактов в стройную
систему фраз — фокусу, который легко доступен даже бездарным
людям.
Еще недавно ему нравилось вслушиваться в растрепанный говор
людей, он был уверен, что болтливые пассажиры поездов, гости ресторанов, обогащая его знанием подлинной житейской правды, насыщают плотью суховатые
системы книжных фраз.
Всех приятелей жены он привык считать людями «третьего сорта», как назвал их Властов; но они, с некоторого времени, стали будить в нем чувство зависти неудачника к
людям, которые устроились в своих «
системах фраз» удобно, как скворцы в скворешнях.
Для Самгина это была встреча не из тех, которые радуют, да и вообще он не знал таких встреч, которые радовали бы. Однако в этот час он определенно почувствовал, что, когда встречи с людями будили в нем что-то похожее на зависть, на обиду пред легкостью, с которой
люди изменяли свои позиции, свои
системы фраз, — это было его ошибкой.
Мысли этого порядка являлись у Самгина не часто и всегда от книг на темы «мировой скорби» о
человеке в космосе, от
системы фраз того или иного героя, который по причинам, ясным только создателю его, мыслил, как пессимист.
«Он совершенно уверен, что мне нужно знать
систему его фраз. Так рассуждают, наверное, десятки тысяч
людей, подобных ему. Он удобно одет, обут, у него удивительно удобные чемоданы, и вообще он чувствует себя вполне удобно на земле», — думал Самгин со смешанным чувством досады и снисхождения.
Устал и он, Клим Самгин, от всего, что видел, слышал, что читал, насилуя себя для того, чтоб не порвались какие-то словесные нити, которые связывали его и тянули к
людям определенной «
системы фраз».
Это изречение дальнозорко предусматривает возможность бытия
людей, одетых исключительно ловко и парадно подобранными словами, что приводит их все-таки только к созданию своей
системы фраз, не далее.
В огромном большинстве
люди — это невежды, поглощенные простецким делом питания, размножения и накопления собственности, над массой этих
людей и в самой массе шевелятся
люди, которые, приняв и освоив ту или иную
систему фраз, именуют себя консерваторами, либералами, социалистами.
Клим съежился, теснимый холодной сыростью, досадными думами о
людях, которые умеют восторженно говорить необыкновенные глупости, и о себе,
человеке, который все еще не может создать свою
систему фраз.
В том, что говорили у Гогиных, он не услышал ничего нового для себя, — обычная разноголосица среди
людей, каждый из которых боится порвать свою веревочку, изменить своей «
системе фраз». Он привык думать, что хотя эти
люди строят мнения на фактах, но для того, чтоб не считаться с фактами. В конце концов жизнь творят не бунтовщики, а те, кто в эпохи смут накопляют силы для жизни мирной. Придя домой, он записал свои мысли, лег спать, а утром Анфимьевна, в платье цвета ржавого железа, подавая ему кофе, сказала...
— Этому вопросу нет места, Иван. Это — неизбежное столкновение двух привычек мыслить о мире. Привычки эти издревле с нами и совершенно непримиримы, они всегда будут разделять
людей на идеалистов и материалистов. Кто прав? Материализм — проще, практичнее и оптимистичней, идеализм — красив, но бесплоден. Он — аристократичен, требовательней к
человеку. Во всех
системах мышления о мире скрыты, более или менее искусно, элементы пессимизма; в идеализме их больше, чем в
системе, противостоящей ему.
Он довольно быстро находил и определял основную
систему фраз, в которую тот или другой
человек привык укладывать свой опыт.
Заговорив о парусах, кстати скажу вам, какое впечатление сделала на меня парусная
система. Многие наслаждаются этою
системой, видя в ней доказательство будто бы могущества
человека над бурною стихией. Я вижу совсем противное, то есть доказательство его бессилия одолеть воду.
Опытные
люди предчувствовали, что у него есть
система, что у него уже нечто составилось, что впереди у него есть цель, но какая она — угадать было почти невозможно.
С одной стороны, европейский
человек идет к неогуманизму, с другой стороны, хочет достигнуть целостности в тоталитарной
системе организации всей жизни.
С точки зрения сострадания к
людям и человеческим поколениям, боязни боли и жестокости, лучше оставаться в старой
системе приспособления, ничего не искать, ни за какие ценности не бороться.
У
людей была непреодолимая склонность к монистическим и тоталитарным
системам.
— Предки наши были умные, ловкие
люди, — продолжал он, — где нельзя было брать силой и волей, они создали
систему, она обратилась в предание — и вы гибнете систематически, по преданию, как индианка, сожигающаяся с трупом мужа…
Поэтому всякое нечто: бог ли или
человек, небо или ад, ангелы или демоны, — имеет одну природу или сущность, как в
системе Спинозы единая абсолютная субстанция существует в бесконечном множестве атрибутов и модусов.
Понятие Jungfrau Sophia резко отличается внеполовым, точнее, полувраждебным характером: вообще вся
система Беме отмечена отсутствием эротизма и типической для германства безженностью (которая дошла до апогея в гроссмейстере германской философии Канте). «Die Bildniss ist in Gott eine ewige Jungfrau in der Weisheit Gottes gewesen, nicht eine Frau, auch kein Mann, aber sie ist beides gewesen; wie auch Adam beides war vor seiner Herren, welche bedeitet den irdischen Menschen, darzu tierisch» [Образы Божий, которые принимает вечная Дева в качестве мудрости Бога, не есть ни мужчина, ни женщина, но и то и другое; как и Адам был и тем и другим перед своим Господом, чем отличался смертный
человек от животного (нем.).] [Ib., Cap.
Вообще вопрос собственно о творении духов — ангелов и
человека — остается наименее разъясненным в
системе Беме, и это делает ее двусмысленной и даже многосмысленной, ибо, с одной стороны, разъясняя Fiat в смысле божественного детерминизма, он отвергает индетерминистический акт нового творения, но в то же время порой он говорит об этом совершенно иначе [«Воля к этому изображению (ангелов) изошла из Отца, из свойства Отца возникла в слове или сердце Божием от века, как вожделеющая воля к твари и к откровению Божества.
Философ… восхотел
системы: другими словами, он захотел создать (логически) мир из себя, из своего собственного принципа — «будете как боги», — но эта логическая дедукция мира невозможна для
человека» (Вестник РСХД.
Он находил, что на
человеке так же мало лежит ответственности за добро и зло, как на звере; что все — дело организации, обстоятельств и вообще устройства нервной
системы, от которой больше ждут, нежели она в состоянии дать.
Творческий акт
человека и возникновение новизны в мире не могут быть поняты из замкнутой
системы бытия.
Люди же догматического склада держатся какой-либо одной
системы и всё выражают в ее терминах.
Ницше, Кирхегардт со своей
системой псевдонимов, роман психологического анализа и особенно школа психоанализа давали пищу такому пониманию:
человек не то, за что он себя выдает.
«Свое собственное, вольное и свободное хотение, — говорит подпольный
человек, — свой собственный, хотя бы самый дикий каприз, своя фантазия, раздраженная иногда хоть бы до сумасшествия, — вот это-то и есть та самая, самая выгодная выгода, которая ни под какую классификацию не подходит и которой все
системы и теории постепенно разлетаются к черту».
„Человекобог, — отвечает Кириллов, — в этом разница“.» Путь человекобожества ведет, по Достоевскому, к
системе Шигалева и Великого Инквизитора, т. е. к отрицанию
человека, который есть образ и подобие Божье, к отрицанию свободы.
Изложением
системы лечения Шнейдера и рассказами князь до того заинтересовал доктора, что тот просидел два часа; при этом курил превосходные сигары князя, а со стороны Лебедева явилась превкусная наливка, которую принесла Вера, причем доктор, женатый и семейный
человек, пустился перед Верой в особые комплименты, чем и возбудил в ней глубокое негодование.
Как гимназистиком четвертого класса, когда я выбрал латинский язык для того, чтобы попасть со временем в студенты, так и дальше, в Казани и Дерпте, я оставался безусловно верен царству высшего образования, университету в самом обширном смысле — universitas, как понимали ее
люди эпохи Возрождения, в совокупности всех знаний, философских
систем, красноречия, поэзии, диалектики, прикладных наук, самых важных для
человека, как астрономия, механика, медицина и другие прикладные доктрины.
Особенно ярко эта неприспособленность
человека к условиям существования сказывается в несоразмерной слабости его нервной
системы.
Вступив на новый жизненный путь, связав на всю жизнь, как ей по крайней мере казалось, свою судьбу с избранным ею
человеком, она зажила какою-то двойною жизнью. Ум ее лихорадочно работал, нервная
система, доведенная до высшего напряжения, как бы закалилась; неведомая доселе страсть охватила все ее существо, а между тем, в душе царил какой-то страшный покой.
Социальное же освобождение достижимо, по-видимому, сложной плюралистической
системой координации ограниченной собственности личной и ограниченной собственности общественной и государственной, при которой собственность наименее может превращаться в насилие и эксплуатацию
человека человеком.
— Более всего на начале разных местностей и народностей, а частию исповеданий, а также и по наклонностям молодых
людей к той или другой философской
системе; это я знаю по собственному опыту: нас, русских, в то время студировало только двое: Пилецкий и я, и он меня ввел в корпорацию мистиков.
— Такая же, как между всякой философией и религией: первая учит познавать сущность вещей посредством разума, а религия преподает то, что сказано в божественном откровении; но путь в достижении того и другого познания в мистицизме иной, чем в других философских
системах и в других вероучениях, или, лучше сказать, оба эти пути сближены у мистиков: они в своей философии ум с его постепенным ходом, с его логическими выводами ставят на вторую ступень и дают предпочтение чувству и фантазии, говоря, что этими духовными орудиями скорее и вернее
человек может достигнуть познания сущности мирового бытия и что путем ума
человек идет черепашьим шагом, а чувством и созерцанием он возлетает, как орел.
Заставить воевать человеческие массы можно, лишь парализуя их сознание, путем
системы гипноза, опаивания, психологического и физического, и путем террора, который всегда вводят во время войны Военный стиль общества всегда означает насилие и порабощение
человека, психическое и физическое.
Такой
человек, как Бл. Августин, написал трактат о браке, очень напоминающий
систему скотоводства, он даже не подозревает о существовании любви и ничего не может об этом сказать, как и все христианские учителя, которые, по моему глубокому убеждению, всегда высказывали безнравственные мысли в своем морализме, то есть мысли, глубоко противные истине персонализма, рассматривали личность, как средство родовой жизни.
Система воспитания может совершенно лишать
человека свободы, делать его неспособным к свободе суждения.
Всякая
система иерархического социального универсализма есть
система универсализма экстериоризированного, перенесенная на объектный мир, и потому порабощающего себе
человека.
— Ну, до этого-то еще далеко! Они объясняют это гораздо проще; во-первых, дробностью расчетов, а во-вторых, тем, что из-за какого-нибудь гривенника не стоит хлопотать. Ведь при этой
системе всякий старается сделать все, что может, для увеличения чистой прибыли, следовательно, стоит ли усчитывать
человека в том, что он одним-двумя фунтами травы накосил меньше, нежели другой.